Translators and the emergence of historiography in eighteenthcentury Russia
Bibliographic Data
| ID | 21241373 |
|---|---|
| Authors | Wim Coudenys (0000-0003-3331-5431, Weatherford College, corresponding author) |
| Year | 2016 |
| Volume | 4 |
| Issue | 1 |
| Pages | 235-260 |
| Publication date | 2016-01-01 |
| Open Access | Yes |
| Type | ARTICLE |
| Venue | Quaestio Rossica (JOURNAL) |
| Journal identifiers | ISSN: 2311-911X • E-ISSN: 2313-6871 |
| Publisher | Ural Federal University (PUBLISHER • RU) |
| DOI | 10.15826/qr.2016.1.152 |
| OpenAlex | W2341627376 |
| Language | EN |
Одним из главных аспектов модернизации России в XVIII в. было создание академической науки. Европейский исследовательский опыт, сложившиеся научные школы были конструктивно восприняты в нарождающейся российской науке. Важным механизмом трансляции знаний и методов исследования был перевод. Однако он не ограничивался простым переложением научных работ на русский язык, но играл решающую роль как в развитии самой науки в России, так и в обмене научными знаниями и опытом с Европой («циркуляция знаний»). Среди наук, которые особенно актив- но обращались к переводческой деятельности, оказалась историография. В статье подробно рассматриваются динамика переводческой деятельности и ее соотношение с потребностями исторической науки. На основании статистических данных, почерпнутых из «Словаря русских писателей XVIII в.», а также материалов «Каталога личных архивных фондов отечественных историков XVIII в. и первой половины XIX в.», автор делает интересные заключения о процессе взаимоотношений переводчиков и историков, иногда представленных одним лицом. Оценивается роль перевода в развитии российской исторической науки от цели распространения политической пропаганды при Петре I, задачи раскрытия исторических источников до становления историографии как науки, опирающейся на источники, но в то же время соответствующей правилам нарратива (риторики). Сыграв свою конструктивную роль в формировании академической истории, в начале XIX в. перевод как историографический прием и метод отодвинулся на задний план. Но осталась глубокая традиция обращения к международному опыту, и в последующие времена российская историография многократно обогащалась переводами исторических штудий. В этом номере печатается вторая часть статьи
Art · Epistemology · Historiography · Literature · Modernization theory · Narrative · Political science · Politics · Rhetorical question · Social science · Sociology · Translation studies · Classics · Historical Geopolitical and Social Dynamics · History · Law · Philosophy
| Highly cited | No |
|---|