Об Использовании Терминов «мухаджир» И «мухаджирство» В Отношении Северокавказских Мигрантов И Миграций В Османскую Империю Xix – Начала Xx В

Термины «мухаджиры» и «мухаджирство», примерно с середины ХХ в. использующиеся в отечественном историческом кавказоведении в значениях, соответственно, переселенцев и переселений с Северного Кавказа в Османскую империю, вызывают вместе с тем определенные нарекания части специалистов прежде всего ввиду предположительно присущего им религиозного содержания и тем самым акцентирования добровольного (исламски мотивированного) характера миграции. В статье предпринята попытка рассмотрения истории функционирования и специфики семантизации данных лексем в османо-мусульманском и российском дискурсах с целью прояснения вопроса о степени их соответствия возлагаемой на них в академической литературе роли. Констатировано, что арабизм «мухаджир», обозначавший в турецком языке переселенцев в весьма широком смысле, но при этом факультативно указывавший также на религиозный и/или вынужденный характер перемещения, с середины XVIII в. преимущественно применялся к мигрантам с утраченных Портой территорий, в том числе северокавказских, в центральные области государства. Предположено, что принятие слова в качестве самоназвания горцами-переселенцами происходило в процессе их интеграции в османское общество как иммигрантов-мухаджиров и формирования соответствующей идентичности, в то время как его распространение в северокавказском и российском обиходе явилось результатом позднейшего импортирования через контакты мухаджиров со страной своего происхождения. Сделан вывод о том, что термины «мухаджир» и «мухаджирство» остаются вполне состоятельными и функциональными зонтичными дефинициями для описания указанной миграционной мобильности, более же точная квалификация отдельных этапов и этнолокальных версий горского исхода должна осуществляться посредством углубленного анализа каждой из них. The terms “mukhadzhir” and “mukhadzhirstvo”, used since about the middle of the 20th century in Russian-language historical Caucasian studies to mean respectively migrants and migrations from the North Caucasus to the Ottoman Empire, at the same time cause certain criticism from some researchers, primarily due to their supposedly inherent religious content and thus the emphasis on the voluntary (Islamically motivated) nature of migration. The article attempts to examine the history of the functioning and specificity of the semantization of these lexemes in the Ottoman-Muslim and Caucasian/Russian discourses in order to clarify the question of the degree to which they correspond to the role assigned to them in the academic literature. The Arabic word “muhacir”, which in the Turkish language denoted settlers in a very broad sense but optionally indicated also the religious and/or forced nature of the displacement, since the mid-18th century was primarily applied to migrants from the territories lost by the Porte, including North Caucasian lands, to the central regions of the state. The perception of the word as a self-designation by the mountaineer migrants occurred in the process of their integration into Ottoman society as immigrants/muhajirs and the formation of a corresponding identity, while its spread in North Caucasian and Russian usage was the result of later importation through contacts of muhajirs with their country of origin. It is concluded that the terms “mukhadzhiry” and “mukhadzhirstvo” remain quite valid and functional umbrella definitions for describing the said migration mobility, while a more precise qualification of individual ethno-local versions and stages of the mountaineer exodus should be achieved through an in-depth analysis of each of them

Criticism · Middle Ages · Middle East · Diaspora, migration, transnational identity · Linguistic, Cultural, and Literary Studies · Regional Socio-Economic Development Trends

• Historical Processes of Identity Formation

  Seteney Shami•Iran and the Caucasus•2009

  Add to list