Language Ideologies in Speech Practices of Multilingual Post-Soviet Migrants as a Barrier to Translanguaging

Bibliographic Data

ID13078792
AuthorsЭржен Владимировна Хилханова (0000-0001-9369-343X), Д Л Хилханов (0000-0002-9382-7757)
Year2022
Issue1(35)
Pages78-91
Publication date2022-04-25
Open AccessYes
TypeARTICLE
VenueTomsk Journal of Linguistics and Anthropology (JOURNAL)
Journal identifiersISSN: 2307-6119
PublisherTomsk State Pedagogical University (PUBLISHER • RU)
DOI10.23951/2307-6119-2022-1-78-91
OpenAlexW4282959773
LanguageEN
Citations received1
References cited14

Основная цель статьи — вскрытие и анализ языковых идеологий, лежащих в основе много-язычных практик нерусских мигрантов первого поколения из бывшего Советского Союза в свете теории транслингвальности. В статье использованы данные, собранные авторами в ходе трехмесячного этнографически-ориентированного полевого исследования в странах Западной Европы (углубленные полуструктурированные интервью и включенное наблюдение), дополненные социолингвистическим анализом неформального онлайн-общения. Было обнаружено, что в целом для большинства хорошо образованных постсоветских мигрантов переходные, «текучие» транслингвальные практики нехарактерны, несмотря на присутствие этнических языков (Я1), русского (Я2) и иностранных языков (Я3-n) в их языковом репертуаре. Вместо этого мы наблюдаем преимущественно русскоязычное нормативное речевое поведение, отсутствие желания пересекать языковые границы и создавать гибридные лингвистические формы, по крайней мере между Я1 и Я2. Причины этого видятся авторами в советской языковой политике, продуктами которой являются выходцы из СССР, «экспортирующие» сформировавшиеся в родной стране взаимоотношения между русским и этническими языками. В статье рассмотрены некоторые из языковых идеологий и привычек, служащих барьером транслингвальности, а именно идеологии языкового пуризма и (русского) монолингвизма, а также приверженность к «стандартной языковой культуре». Уровень образования также связан с «чистым» говорением на русском — более престижном и более привычном языке, в котором опрошенные обладают наибольшей языковой компетенцией. В целом авторы приходят к выводу о том, что описанное в статье речевое поведение данной полиэтничной и многоязычной группы мигрантов является следствием габитуса — глубоко затаенных, неосознаваемых, «впечатанных» лингвокультурных привычек, унаследованных из советского опыта жизни и воспроизводящихся в жизненных практиках и за рубежом. The main purpose of the article is to uncover and analyze language ideologies underpinning multilingual practices of non-Russian first-generation migrants from the former Soviet Union from a translanguaging perspective. The article uses data collected by the authors during a 3-month ethnographically-oriented field study in Western European countries (in-depth semi-structured interviews and participant observation) supplemented by sociolinguistic analysis of informal online communication. It was found that fluid, translingual practices are generally not characteristic for the majority of well-educated post-Soviet migrants, despite the presence of ethnic languages (L1), Russian (L2) and foreign languages (L3-n) in their linguistic repertoire. Instead, we observe predominantly Russian normative speech, lack of desire to cross language boundaries and create hybrid linguistic forms, at least between L1 and L2. The authors see the reasons for this in the Soviet language policy, which products the immigrants from the USSR are “exporting” the relationship between Russian and ethnic languages formed in their home country. The article examines some of the language ideologies and habits that serve as a barrier to translanguaging, namely the ideology of language purism and (Russian) monolingualism, as well as adherence to the “standard language culture”. The level of education is also associated with “pure” speaking in Russian — the more prestigious and more familiar language in which the respondents have the greatest linguistic competence. In general, the authors come to the conclusion that the speech behavior of this polyethnic and multilingual group of migrants described in the article is a consequence of a habitus — deeply hidden, unconscious, “imprinted” linguistic and cultural habits inherited from the Soviet experience and reproduced in life practices abroad

Ethnic group · First language · Foreign language · Ideology · Language policy · Linguistics · Multilingualism · Pedagogy · Political science · Politics · Sociolinguistics · Sociology · Translanguaging · Anthropology · Law · Linguistics, Language Diversity, and Identity · Multilingual Education and Policy · Sociopolitical Dynamics in Russia

Tools

Open DOIOpen Access