Les Lettres d'Ernest et Doravre ou La mort du héros classique

Письма Ернеста и Доравры или Смерть классического героя Лишь только в XX веке перестали считать Письма Ернеста и Доравры рабским подражанием Новой Элоизы, и признали существенные различия между текстом Эмина и оригиналом Руссо. Перемены, внесенные в текст Руссо Эминым, касаются прежде всего персонажей. На мой взгляд, эти перемены являются не результатом сознательного желания Эмина руссифицировать персонажей текста Руссо, а системного конфликта между французской литературной нормой - эстетикой раннего сентиментализма - и русской - нормой иро-галантного романа, взаимствованного у французских «барочных» прозаиков XVII века. Если сравнить Эрнеста с его французской моделью, то бросается в глаза всё, чем обязан русский вариант персонажа типу геройского героя барочного повествования. Эрнесту Эмин действительно придал геройскую биографию, составленную из всех известнейших топосов иро-галантной прозы. Внесение этой топики в текст, имитированный с Руссо, является первой попыткой русской архаичной литературной системы ќ сопротивлению к влиянию наступающего сентиментализма. Увы, напор нового и чужого течения на русскую литературную норму оказывается сильнее. Следует, что текст Писем можно считать мизансцэной длинной и постепенной гибели архаичного геройского героя под ударами эстетики рождающегося сентиментализма. Эта новая эстетика развивает новые повествовательные формы, в том числе повествование в первом лице, и полифонизм эпистолярного жанра, который, способствуя преумножению точек зрения, релятивизирует самооценку персонажа. Поскольку отныне самое важное уже не сам поступок, а то, как его потом осмысляют, следует, что главная фигура в повествовательной прозе уже не та, кто действует, то есть персонаж, а та, кто рассказывает об этом действии, то есть рассказчик, который становится, от Писем Карамзина до Путешествия Радищева, настоящим героем сентиментального повествования

Art · Humanities · Historical and Literary Analyses · Philosophy